Астрид Линдгрен "Пеппи Длинныйчулок"

(сокращенно)

Как Пеппи поселилась в вилле “Курица”

На окраине одного маленького шведского городка вы увидите очень запущенный сад. А в саду стоит почерневший от времени ветхий дом. Вот в этом-то доме и живет Пеппи Длинныйчулок. Ей исполнилось девять лет, но, представьте себе, живет она там совсем одна. У нее нет ни папы, ни мамы, но, честно говоря, это имеет даже свои преимущества - никто не гонит ее спать как раз в самый разгар игры и никто не заставляет пить рыбий жир, когда хочется есть конфеты.

Прежде у Пеппи был отец, и она очень его любила. Мама, конечно, у нее тоже когда-то была, но Пеппи ее уже совсем не помнит. Мама умерла давно, когда Пеппи была еще крошечной девочкой. Пеппи уверена, что ее мама живет теперь на небе и смотрит oттyдa сквозь маленькую дырочку на свою дочку. Поэтому Пеппи часто машет ей рукой и всякий раз приговаривает:

- Не бойся, мама, я не пропаду!

Зато отца своего Пеппи помнит очень хорошо. Он был капитаном дальнего плавания, его корабль бороздил моря и океаны, и Пеппи никогда не разлучалась с отцом. Но вот однажды, во время сильного шторма, огромная волна смыла его в море, и он исчез. Но Пеппи была уверена, что в один прекрасный день ее папа вернется, она никак не могла себе представить, что он утонул. Она решила, что отец попал на остров, где живет много-много негров, стал там королем и день-деньской расхаживает с золотой короной на голове.

- Мой папа - негритянский король! Не всякая девочка может похвастаться таким удивительным папой, - частенько повторяла Пеппи с видимым удовольствием. - Когда папа построит лодку, он приедет за мной, и я стану негритянской принцессой. Гей-гоп! Вот будет здорово!

Этот старый дом отец купил много лет назад. Он собирался поселиться здесь с Пеппи, когда состарится и уже не сможет водить корабли. Но после того, как папа исчез в море, Пеппи отправилась прямехонько в свою виллу "Курица", чтобы там дожидаться его возвращения. Вилла "Курица" - так назывался этот старый дом. В комнатах стояла мебель, в кухне висела утварь - казалось, все специально приготовили, чтобы Пеппи могла здесь поселиться.

Однажды тихим летним вечером Пеппи пpостилась с матросами на папином корабле. Все они так любили Пеппи, и Пеппи так любила их всех, что расставаться было очень грустно.

- Прощайте, ребята! - сказала Пеппи и поцеловала поочередно каждого в лоб. Не бойтесь, я не пропаду!

Только две вещи взяла она с собой: маленькую обезьянку, которую звали господин Нильсон, она получила ее в подарок от папы, - да большой чемодан, набитый золотыми монетами. Все матросы выстроились на палубе и печально глядели вслед девочке, пока она не скрылась из виду. Но Пеппи шла твepдым шагом и ни разу не оглянyлась. На плече у нее восседал господин Нильсон, а в руке она несла чемодан.

- Ушла одна... Странная девочка... Да разве ее удержишь! - сказал матрос Фридольф, когда Пеппи исчезла за поворотом, и смахнул слезу.

Он был прав, Пеппи - странная девочка. Больше всего поражает ее необычайная физическая сила. Она могла бы шyтя поднять лошадь, если б захотела, - и знаете, она это часто проделывает. Ведь у Пеппи есть лошадь, которую она купила в тот caмый день, когда поселилась в своей вилле. Пеппи всегда мечтала о лошади. Лошадь живет у нее на террасе. А когда Пеппи хочется, после обеда выпить там чашечку кофе, она, не долго думая, выносит лошадь в сад.

По соседству с виллой "Курица" стоит другой дом, тоже окруженный садом. В этом доме живут папа, мама и двое милых ребятишек - мальчик и девочка. Мальчика зовут Томми, а девочку - Анника. Это славные, хорошо воспитанные и послушные дети. Томми никогда ни у кого ничего не выпрашивает и без пререканий выполняет все мамины поручения. Анника не капризничает, когда не получает того, что хочет и всегда выглядит такой нарядной в своих чистеньких накрахмаленных ситцевых платьицах. Томми и Анника дружно играли в своем саду, но всё-таки им не хватало детского общества, и они мечтали найти себе товарища для игр. В то время, когда Пеппи еще плавала со своим отцом по морям и океанам, Томми и Анника иногда залезали на забор, отделяющий сад виллы "Курица" от их сада, и всякий раз говорили:

- Как жаль, что никто не живет в этом доме. Вот было бы здорово, если б здесь поселился кто-нибудь с детьми.

В тот ясный летний вечер, когда Пеппи впервые переступила порог своей виллы, Томми и Анника были в отъезде. Мама отправила их погостить недельку у бабушки. Поэтому они понятия не имели о том, что кто-то поселился в соседнем доме. Они вернулись от бабушки вечером, а наутро стояли у своей калитки, глядели на улицу, еще ничего не зная, и обсуждали, чем бы им заняться. И вот как раз в ту минуту, когда им показалось, что они ничего забавного придумать не сумеют, и день пройдет нудно, как раз в эту минуту открылась калитка соседнего дома и на улицу выбежала девочка. Это была самая удивительная девочка из всех, каких когда-либо видели Томми и Анника.

Пеппи Длинныйчулок отправлялась на утреннюю прогулку. Вот как она выглядела: волосы ее цвета морковки были заплетены в две тугие косички, торчавшие в разные стороны; нос походил на крошечную картофелину, да к тому же еще в крапинку - от веснушек; в большом широком рту сверкали белые зубы. На ней было синее платье, но так как синей материи у нее, видно, не хватило, она вшила в него кое-где красные лоскутки. На очень тонкие и худые ноги она натянула длинные чулки разных цветов: один коричневый, а другой - черный. А огромные вечерние туфли, казалось, вот-вот свалятся. Папа купил их ей в Южной Африке на вырост, и Пеппи ни за что не хотела носить другие.

Когда Томми и Анника увидели, что на плече у незнакомой девочки сидит обезьяна, они просто застыли от изумления. Маленькая мартышка была одета в синие брючки, желтую курточку и белую соломенную шляпу.

Пеппи пошла вдоль по улице одной ногой по тротуару, другой - по мостовой. Томми и Анника не спускали с нее глаз, но она исчезла за поворотом. Однако скоро девочка вернулась, но теперь она уже шла задом наперед. Причем шла она так только потому, что поленилась повернуться, когда надумала возвратиться домой. Поравнявшись с калиткой Томми и Анники, она остановилась. С минуту дети молча глядели друг на друга. Наконец Томми сказал:

- Почему ты пятишься как рак?

- Почему я пячусь как рак? – переспpосила Пеппи. - Мы как будто живем в свободной стране, верно? Разве каждый человек не может ходить так, как ему вздумается? И вообще, если хочешь знать, в Египте все так ходят, и никого это ни капельки не удивляет.

- Откуда ты знаешь? - спросил Томми. - Ведь ты не была в Египте.

- Как?! Я не была в Египте?! - возмутилась Пеппи. - Так вот, заруби себе на носу: я была в Египте и вообще обьездила весь свет и вдоволь насмотрелась всяких чудес. Я видела вещи и позабавней, чем люди, которые пятятся как раки. Интересно, что бы ты сказал, если б я прошлась по улице на руках, как ходят в Индии?

Пеппи на минуту задумалась.

- Верно, я вру, - сказала она печально.

- Сплошное вранье! - подтвердила Анника, решившись, наконец, тоже вставить словечко.

- Ага, сплошное вранье, - согласилась Пеппи, становясь все более грустной. - Но иногда я начинаю забывать, что было и чего не было. Да и как ты можешь требовать, чтобы маленькая девочка, у которой мама - ангел на небе, а папа - негритянский король на острове в океане, всегда говорила только правду. И к тому же, - добавила она, и вся ее веснушчатая мордочка засияла, - во всем Бельгийском Конго не найдется человека, который сказал бы хоть одно правдивое слово. Целые дни напролет там все врут. Врут с семи утра и до захода солнца. Так что если я вам когда-нибудь случайно совру, вы не должны на меня сердиться. Я ведь очень долго жила в этом самом Бельгийском Конго. А подружиться мы все-таки можем! Верно?

- Еще бы! - воскликнул Томми и вдруг понял, что нынешний день уж никак нельзя будет назвать нудным.

- Почему бы вам, например, не пойти сейчас ко мне позавтракать? - спросила Пеппи.

- В самом деле, - подхватил Томми, - почему бы нам этого не сделать? Пошли!

- Вот здорово! - завопила Анника. - Идемте скорее! Идемте!

- Но прежде я должна познакомить вас с господином Нильсоном, - спохватилась Пеппи.

При этих словах маленькая обезьянка сняла с головы шляпу и вежливо поклонилась.

Пеппи толкнула обветшалую калитку, и дети двинулись по усыпанной гравием дорожке прямо к дому. Все трое поднялись на террасу. Там стояла лошадь. Опустив голову в сyповую миску, она жевала овес.

- Слушай, а почему у тебя лошадь стоит на террасе? - изумился Томми. Все лошади, которых он когда-либо видел, жили в конюшнях.

- Видишь ли, - задумчиво начала Пеппи, - на кухне она бы только пyталась под ногами, а в гостиной ей было бы неудобно - там слишком много мебели.

Томми и Анника посмотрели на лошадь и вошли в дом. Кроме кухни, в доме были еще две комнаты - спальня и гостиная. Томми и Анника с опаской огляделись вокруг не сидит ли в каком-нибудь углу негритянский король. Ведь они ни разу в жизни не видели негритянского короля. Но дети не обнаружили никаких признаков ни папы, ни мамы.

- Ты здесь живешь совсем одна? - с испугом спросила Анника.

- Конечно, нет! Мы живем втроем: господин Нильсон, лошадь и я.

- И у тебя нет ни мамы, ни папы?

- Ну да! - радостно воскликнула Пеппи.

- А кто же тебе говорит по вечерам: "Пора ложиться спать!"

- Сама себе говорю. Сперва я говорю себе очень ласковым голосом: "Пеппи, ложись спать". А если я не слушаюсь, то повторяю уже строго. Когда и это не помогает, мне от себя здорово влетает. Понятно?

Томми и Aнникa никак не могли этого понять, но потом подумали, что, может быть, это не так-то уж плохо.

Как Пеппи ввязывается в драку

На другое утро Пеппи, Томми и Анника отправились гулять по городу.

Вдруг отворилась калитка в заборе, окружавшем один из домов, и на улицу выбежала девочка. Вид у нее был чрезвычайно напуганный, и это неудивительно - за ней гнались пятеро мальчишек. Мальчишки окружили ее и прижали к забору. У них была весьма выгодная позиция для нападения. Все пятеро тут же стали в боксерскую стойку и принялись лупить девочку. Она заплакала и подняла руки, чтобы защитить лицо.

- Бей ее, ребята! - закричал самый большой и сильный из мальчишек. - Чтобы на нашу улицу больше носа не казала.

- Ой! - воскликнула Анника. - Да ведь это они Вилле колотят! Гадкие мальчишки!

- Вон того здорового зовут Бенгт, - сказал Томми. - Он всегда дерется. Противный парень. Да еще накинулись пятеро на одну девочку!

Пеппи подошла к мальчишкам и ткнула Бенгта в спину указательным пальцем.

- Эй, послушай, есть мнение, что уж если драться с маленькой Вилле, то все лучше это делать один на один, а не налетать в пятером.

Бенгт обернулся и увидел девчонку, которую он здесь раньше никогда не встречал. Да, да, совершенно незнакомую девчонку, да еще осмелившуюся коснуться его пальцем! На мгновение он застыл от изумления, а затем лицо его расплылось в издевательской улыбке.

- Эй, ребята, бросьте-ка Вилле и поглядите на это чучело! - Он указал на Пеппи. - Вот так кикимора!

Его прямо скрючило от смеха, он хохотал, упершись ладонями в коленки. Все мальчишки мигом обступили Пеппи, а Вилле, утирая слезы, тихонько отошла в сторону и стала возле Томми.

- Нет, вы только взгляните на ее волосы! - не унимался Бенгг. - Красные, как огонь. А туфли-то, туфли! Эй ты, одолжи-ка мне одну – я как раз собирался покататься на лодке, да не знал, где ее раздобыть!

Он схватил Пеппи за косу, но тут же с притворной гримасой отдернул руку:

- Ой, ой, обжегся!

И все пятеро мальчишек стали прыгать вокруг Пеппи и орать на разные голоса:

- Рыжая! Рыжая!

А Пеппи стояла в кольце беснующихся ребят и весело смеялась.

Бенгт рассчитывал, что девочка разозлится, а еще лучше заплачет; и уж никак не ожидал, что она будет спокойно и даже дружески глядеть на них. Убедившись, что словами ее не проймешь, Бенгт толкнул Пеппи.

- Не могу сказать, чтобы ты вежливо обходился с дамами, - заметила Пеппи и, схватив Бенгта своими сильными руками, подбросила его в воздух так высоко, что он повис на ветке растущей неподалеку березы. Затем она схватила другого мальчишку и закинула его на другую ветку. Третьего она швырнула на ворота виллы. Четвертого перебросила через забор прямо на клумбу. А последнего, пятого, она втиснула в игрушечную коляску, стоявшую на дороге. Пеппи, Томми, Анника и Вилле молча глядели на мальчишек, которые от изумления потеряли, видно, дар речи.

- Эй вы, трусы! - воскликнула, наконец, Пеппи. – Впятером нападаете на одну девчонку – это подлость! А затем дергаете за косу и толкаете другую маленькую, беззащитную девочку... Фу, какие вы противные... Стыдно! Ну пошли домой, сказала она, обращаясь к Томми и Аннике. – А если они посмеют тебя, Вилле, хоть пальцем тронуть, ты мне скажи.

Пеппи подняла глаза на Бенгта, который, боясь пошевельнуться, все еще висел на ветке, и сказала:

- Может, тебе хочется еще что-нибудь сказать о цвете моих волос или о размере туфель, валяй говори, пока я здесь.

Но у Бенгта пропала всякая охота высказываться на любую тему. Пеппи подождала немного и ушла в сопровождении Томми и Анники.

Как Пеппи идет в школу

Конечно, и Томми и Анника ходили в школу. Каждое утро ровно в восемь они, взявшись за руки, с учебниками в сумках, отправлялись в путь.

Как раз в этот час Пеппи больше всего любила ездить верхом на лошади, или наряжать Нильсона, или делать зарядку, которая заключалась в том, что она сорок три раза подряд, не сгибаясь, подскакивала, на месте. Затем. Пеппи устраивалась у кухонного стола и в полном покое выпивала большую чашку кофе и съедала несколько бутербродов с сыром.

Проходя мимо виллы "Курица", Томми и Анника с тоской глядели через ограду - уж очень им хотелось свернуть сюда, и весь день проиграть со своей новой подружкой. Вот если бы Пеппи тоже ходила в школу, им было бы не так обидно тратить на учение столько времени.

Чем больше ребята думали о том, что Пеппи не ходит в школу, тем печальнее становилось у них на душе. И в конце концов они решили во что бы то ни стало уговорить ее ходить в школу вместе с ними.

- Ты даже представить себе не можешь, какая у нас замечательная учительница, - сказал однажды Томми, лукаво взглянув на Пеппи. Он и Анника прибежали к ней, наспех сделав уроки.

- Ты не знаешь, как интересно у нас в классе! - подхватила Анника. - Если бы меня не пускали в школу, я бы просто с ума сошла от горя.

Пеппи, сидя на низенькой скамеечке, мыла ноги в огромном тазу. Она ничего не сказала в ответ, только принялась так брызгаться, что расплескала почти всю воду.

- Да и сидеть там надо недолго, только до двух часов, - снова начал Томми.

- Понимаешь, только до двух, и оглянуться не успеешь, как звонок. А кроме того, бывают каникулы. Рождественские, пасхальные, летние, - в тон ему продолжала Анника.

Пеппи задумалась, но по-прежнему молчала. Вдруг она с решительным видом выплеснула остаток воды из таза прямо на пол, хотя там сидел господин Нильсон и играл зеркалом.

- Это несправедливо, - строго сказала Пеппи, не обращая ни малейшего внимания ни на гнев господина Нильсона, ни на его мокрые штаны. Это ужасно несправедливо, и я не стану с этим мириться!

- Что несправедливо? - удивился Томми.

- Через четыре месяца будет рождество, и у вас начнутся рождественские каникулы. А у меня что начнется? - В голосе Пеппи звучали слезы. - У меня не будет никаких рождественских каникул, даже самых коротеньких, - продолжала она жалобно. - Это надо изменить. Завтра же я отправляюсь в школу.

От радости Томми и Анника захлопали в ладоши.

- Ура! Ура! Так мы тебя будем ждать завтра равно в восемь у наших ворот.

- Нет, - сказала Пеппи. – Это для меня слишком рано. А кроме того, я поеду в школу верхом.

Сказано - сделано. В десять часов Пеппи вынесла свою лошадь в сад и отправилась в путь. Она галопом влетела во двор школы, спрыгнула на землю и пpивязала лошадь к дереву. Подойдя к двери класса, она с таким грохотом распахнула ее, что все ребята от неожиданности подскочили на своих местах, и, помахав своей широкополой шляпой, что есть мочи крикнула:

- Привет! Надеюсь, я не опоздала на таблицу уважения?

Томми и Анника предупредили учительницу, что в класс должна прийти новая девочка, которую зовут Пеппи Длинныйчулок. Учительница и без того уже слышала о Пеппи - в маленьком городке, где все про всех знают, о ней шло немало толков. А так как учительница была милой и доброй, то она решила сделать все, чтобы Пеппи в школе понравилось.

Не дожидаясь приглашения, Пеппи уселась за пустую парту. Но учительница не сделала ей никакого замечания. Наоборот, она сказала очень приветливо:

- Добро пожаловать к нам в школу, милая Пеппи. Надеюсь, тебе у нас понравится и ты здесь многому научишься.

- А я надеюсь, что у меня скоро будут рождественские каникулы, - ответила Пеппи. - Для этого я и пришла сюда. Справедливость прежде всего.

- Скажи мне, пожалуйста, твое полное имя. Я запишу тебя в список учеников.

- Меня зовут Пеппилотта – Виктуалина - Рольгардина, дочь капитана Эфроима Длинныйчулок, прежде Грозы Морей, а теперь негритянского короля. Вообще-то говоря, Пеппи - это мое уменьшительное имя. Папа считал, что Пеппилотту произносить слишком долго.

- Ясно, - сказала - учительница. - Тогда мы тоже будем звать тебя Пеппи. А теперь давай посмотрим, что ты знаешь. Ты уже большая девочка и, наверное, многое умеешь. Начнем с арифметики. Скажи, пожалуйста, Пеппи, сколько будет, если к семи прибавить пять?

Пеппи взглянула на учительницу с недоумением и недовольством.

- Если ты, такая большая, сама это не знаешь, то неужели думаешь, что я стану считать за тебя? - ответила она учительнице.

У всех учеников глаза на лоб полезли от удивления. А учительница терпеливо обьяснила, что так в школе не отвечают, что учительнице говорят "вы" и, обращаясь к ней, называют ее "фрекен".

- Простите, пожалуйста, - сказала Пеппи смутившись. - Я этого не знала и больше так делать не буду.

- Надеюсь, - сказала учительница. - Вот ты не хотела считать за меня, а я охотно сосчитаю за тебя: если к семи прибавить пять, получится двенадцать.

- Подумать только! - воскликнула Пеппи. Оказывается, ты сама можешь это сосчитать... Зачем же ты тогда у меня спрашивала?.. Ой, я опять сказала "ты" - простите, пожалуйста.

И в наказание Пеппи сама себя больно yщипнула за ухо.

Учительница решила не обращать на это никакого внимания и задала следующий вопрос:

- Ладно, Пеппи, а теперь скажи, сколько будет восемь и четыре?

- Думаю, шестьдесят семь, - ответила Пеппи.

- Неверно, - сказала учительница, - восемь и четыре будет двенадцать.

- Ну, старушка, это уж слишком! Ты же сама только что сказала, что пять и семь будет двенадцать. Какой-то порядок нужен и в школе! А если уж тебе так хочется заниматься всеми этими подсчетами, то стала бы в уголок да считала себе на здоровье, а мы тем временем пошли бы во двор играть в caлочки... Ой, я, кажется, снова говорю "ты"! Простите меня в последний раз. Я постараюсь вести себя лучше.

Учительница сказала, что готова и на этот раз простить Пеппи, но видно, пока не стоит задавать ей вопросы по арифметике, лучше, вызвать других детей.

- Томми, реши, пожалуйста, такую задачу: у Лизы было семь яблок, а у Акселя - девять. Сколько яблок было у них вместе?

- Да, сосчитай-ка это, Томми, - вмешалась вдруг Пеппи, - и, кроме того, скажи: почему у Акселя живот болел больше, чем у Лизы, и в чьем саду они нарвали яблок?

Фрекен снова сделала вид, что ничего не слышала, сказала, обращаясь к Аннике:

Учительница решила; сегодня больше не заниматься арифметикой. Она подумала, что, быть может чтение у Пеппи пойдет лучше. Поэтому она вынула из шкафа картонку, на которой был, нарисован ежик. Под рисунком стояла большая буква “Ё”.

- Ну, Пеппи, сейчас я покажу тебе интересную вещь. Это Е-ё-ё-жик. А буква, которая изображена вот тут, называется “Е”.

- Ну да? А я всегда думала, что ё - это большая палочка с тремя маленькими поперек и двумя мyшиными крапинками наверху. Скажите мне, пожалуйста, что общего имеет ежик с мушиными крапинками?

Учительница не ответила на вопрос Пеппи, а вынула другую картонку, на которой была нарисована змея, и сказала, что буква под картинкой называется “З”.

- О! Когда говорят о змеях, я всегда вспоминаю, как я дралась с гигантской змеей в Индии. Вы даже представить себе не можете, какая это была страшная змея: четырнадцать метров длиной и злая, как оса. Каждый день она пожирала не меньше пяти взрослых индийцев, а на закуску лакомилась двумя маленькими детьми. И вот однажды она решила полакомиться мною. Она обвилась вокруг меня, но я не растерялась и изо всех сил стукнула ее по гoлове. Бах! Тут она как зашипит: ф-ф-ф! А я ее еще раз – бац! И тогда она - ух! Да, да, вот точно так это было. Очень страшная история!..

Пеппи перевела дух, а учительница, которая к этому времени окончательно поняла, что Пеппи трудный ребенок, предложила всему классу нарисовать что-нибудь. "Наверное, - рисование увлечет Пеппи и она хоть немного посидит спокойно," - подумала фрекен и раздала ребятам бумагу и цветные карандаши.

- Вы можете рисовать все, что хотите, - сказала она и, сев за свой столик, принялась проверять тетради. Через минуту она подняла глаза, чтобы посмотреть, как дети рисуют, и обнаружила, что никто не рисовал, а все смотрели на Пеппи, которая, лежа ничком, рисовала прямо на полу.

- Послушай, Пеппи, - с раздражением сказала учительница, - почему ты не рисуешь на бумаге?

- Я ее уже давно всю изрисовала. Но портрет моей лошади не уместился на этом крошечном листке. Сейчас я рисую как раз передние ноги, а когда дойду до хвоста, мне придется выйти в коридор.

Учительница на минуту задумалась, но решила не сдаваться.

- А теперь, дети, встаньте, и мы споем песню, - предложила она.

Все дети поднялись со своих мест, все, кроме Пеппи, которая продолжала лежать на полу.

- Валяйте пойте, а я немного отдохну, - сказала она, - а то если я запою – стекла полетят.

Но тут терпение у учительницы лопнуло, и она сказала детям, чтобы они пошли погулять на школьный двор, - ей необходимо поговорить с Пеппи с глазу на глаз. Как только все дети вышли, Пеппи поднялась с полу и подошла к столику учительницы.

- Знаешь что, фрекен, - сказала она, - я вот что думаю: мне было очень интересно прийти сюда и посмотреть; чем вы тут занимаетесь. Но больше мне сюда ходить неохота. А с рождественскими каникулами пусть будет, как будет. В вашей школе для меня слишком много яблок, ежей и змей. Прямо голова закружилась. Ты, фрекен, надеюсь, не будешь этим огорчена?

Но учительница сказала, что она очень огорчена, и больше всего тем, что Пеппи не хочет вести себя как следует.

- Любую девочку выгонят из школы, если она будет вести себя тaк, как ты, Пеппи.

- Как, разве я себя плохо вела? - с удивлением спросила Пеппи. - Честное слово, я этого и не заметила, - печально добавила она.

Ее нельзя было не пожалеть, потому что так искренне огорчаться, как она, не умела ни одна девочка в мире.

Фрекен сказала Пеппи, что больше не сердится на нее, и Пеппи сможет снова прийти в школу, когда немножко подрастет. Тут Пеппи засияла от счастья и сказала:

- Ты, фрекен, удивительно милая. И вот тебе, фрекен, от меня подарок на память.

Пеппи вынула из кармана маленький изящный золотой колокольчик и положила его на столик перед учительницей. Учительница сказала, что не может принять от нее такой дорогой подарок.

- Нет, прошу тебя, фрекен, ты должна принять мой подарок! - воскликнула Пеппи. - А то я завтра опять приду в школу, а это никому не доставит удовольствия.

Тут Пеппи выбежала на школьный двор и вскочила на свою лошадь. Все дети окружили Пeппи, каждому хотелось погладить лошадь и посмотреть, как Пеппи выедет со двора.

Пеппи с шумом выехала за ворота. Лошадь скакала так быстро, что камни летели у нее из-под копыт, а оконные стекла дребезжали.

Как к Пеппи забираются воры

Однажды темным осенним вечером двое бродяг шли мимо виллы "Курица". Это были настоящие воры - они бродили по стране, чтобы высмотреть, где что можно украсть. Увидев свет в окнах у Пеппи, они решили войти и попросить по куску хлеба с маслом. И надо же было случиться, что как раз в тот вечер Пеппи высыпала из своего кожаного чемодана прямо на пол все золотые монеты и пересчитывала их. Монет было столько, что Пеппи их все равно никогда не смогла бы пересчитать. Но она все же пыталась это сделать - для порядка.

- Семьдесят пять, семьдесят шесть, семьдесят семь, семьдесят восемь, семьдесят девять, семьдесят одиннадцать, семьдесят двенадцать, семьдесят тринадцать, семьдесят семнадцать... Ой, как у меня устала шея!.. Наверное, когда такая куча золота, люди как-то по-другому считают, а то разве можно сосчитать столько денег. До чего же их много то ли четыреста, то ли тысяча монет!

Как раз в этот момент раздался стук в дверь.

- Хотите - входите, не хотите - не входите, поступайте как хотите! - крикнула она.

Дверь открылась, и воры вошли в комнату. Можете себе представить выражение их лиц, когда они увидели рыжую девочку, которая, сидя на полу, пересчитывала золотые монеты.

- Ты что, одна дома? - спросил ее один из них, когда к нему вернулся дар речи.

- Вовсе нет, - ответила Пеппи, - господин Нильсон тоже здесь.

Откуда ворам было знать, что господин Нильсон - это маленькая обезьянка, которая в это время как раз кpeпкo спала в своей деревянной кроватке, выкрашенной в зеленый цвет? Они, конечно, подумали, что господин Нильсон – это хозяин дома, И понимающе перемигнулись, как бы говоря друг другу: "Что ж, мы заглянем сюда попозже".

- Мы зашли к тебе узнать, который час, - сказал другой вор.

Они так разволновались при виде золотых монет, что даже не попросили хлеба.

- А вы сперва отгадайте загадку, - сказала Пеппи, - "Идут, идут, с места не сойдут" - что это такое? А если вы знаете какие-нибудь загадки, вы мне тоже загадайте...

Воры решили, что Пеппи слишком мала, чтобы ответить, который час. И, не говоря ни слова, повернули к дверям и ушли.

- Эх вы, здоровенные дяди, а не смогли отгадать, что это часы. Ну и уходите, пожалуйста! - крикнула им вслед Пеппи и занялась своими монетами.

А воры стояли на улице и потирали руки от удовольствия.

- Видел ли ты когда-нибудь столько денег? - спросил один другого. - Вот это да!

- Сегодня нам здорово повезло, - подхватил другой.

- Подождем немного, пока девочка и этот господин Нильсон заснут, а потом залезем к ним в дом и унесем все деньги.

Воры уселись поудобнее в саду и принялись ждать. Вскоре пошел проливной дождь, они промокли до нитки, к тому же их мучил голод. Одним словом, им была не очень-то уютно, на мысль о предстоящей краже ободряла их.

Одно за другим гасли окна во всех окрестных домах, но в домике Пеппи огонь все горел. Дело в том, что Пеппи решила сегодня во что бы то ни стало научиться танцевать твист и дала себе зарок не ложиться, пока не будет безошибочно выполнять все сложные фигуры этого танца. Но в конце концов и в ее домике погас свет.

Воры повременили еще немного, чтобы господин Нильсон успел крепко заснуть.. Затем они бесшумно прокрались к черному ходу и вынули свои отмычки, собираясь взломать замок. Один из воров - его звали Блом - случайно нажал на дверную ручку. Оказалось, что дверь не заперта.

- Смотри, какие глупые люди, не запирают на ночь дверь, - прошептал Блом.

- Тем лучше для нас, - ответил его приятель по кличке Громила Карл.

Он зажег фонарик и осветил кухню. Но на кухне они не нашли ничего для себя интересного. Тогда они двинулись в комнату, где спала Пеппи и стояла кукольная зеленая кроватка господина Нильсона.

Приоткрыв дверь, Громила осторожно заглянул в комнату: там было тихо и темно: Громила Карл стал шарить лучом фонарика по стенам. Когда луч упал на кровать Пеппи, то воры, к своему великому удивлению, увидели лишь две ноги, лежащие на подушке. Пеппи по обыкновению спала, положив на подушку ноги и укрывшись с головой одеялом.

- Это, видно, та самая девчонка, - прошептал Громила Карл Блому. - Она крепко спит. Интересно, а где спит этот Нильсон?

- Господин Нильсон, с вашего разрешения, раздался голос из-под одеяла, - я прошу называть его господином Нильсоном. Он спит в зеленой кукольной кроватке.

Воры с перепугу хотели было немедленно бежать, но потом до них дошел смысл слов Пеппи: господин Нильсон спит, оказывается, в кукольной кроватке! Они осветили карманным фонариком кроватку и спящую в ней обезьянку, укрытую одеялом.

Громила Карл не смог удержаться от смеха.

- Подумать только, Блом, - сказал он хохоча, - господин Нильсон - обезьяна. Ха-ха-ха! Обезьяна!

- А кем бы ты хотел, чтобы он был, - раздался опять голос Пеппи, - мясорубкой, что ли?

- А где твои папа и мама, девочка? - спросил Блом.

- Их никогда не бывает дома, - ответила Пеппи.

Громила Карл и Блом так удивились, что даже закудахтали.

- Послушай-ка, девочка, - сказал Громила Карл, - вылезай-ка из постели, мы хотим с тобой поговорить.

- Значит, вы все-таки решили играть со мной в загадки? Что ж, тогда сперва - отгадайте ту, что я вам уже загадала: "Идут, идут, а с места не сойдут".

Но Блом решительно подошел к кровати и сдернул с Пеппи одеяло.

- Послушай, - сказала Пеппи, серьезно глядя ему в глаза, - ты умеешь танцевать твист? Я вот сегодня научилась.

- Уж больно много ты задаешь вопросов, - сказал Громила Карл. - А теперь мы тебя спросим: куда ты спрятала деньги, которые ты вечером пересчитывала на полу?

- Они в шкафу, в чемодане, - простодушно ответила Пеппи.

- Я надеюсь, ты не будешь ничего иметь против, если мы возьмем этот чемодан, малютка? - спросил Громила Карл.

- Пожалуйста, - сказала Пеппи.

Блом подошел к шкафу и вынул чемодан.

- А теперь, надеюсь, и ты, малютка, тоже ничего не будешь иметь против, если я возьму назад свой чемодан? - спросила Пеппи.

Пеппи вскочила на ноги - и подбежала к Блому. Не успел он опомниться, как чемодан был уже в руках девочки.

- Брось шутки шутить, малютка, - зло проговорил Громила Карл, - давай-ка сюда чемодан!

 И он крепко схватил Пеппи за руку.

- А я как раз хочу с тобой пошутить, - воскликнула Пеппи и закинула Громилу Карла на шкаф. Минуту спустя там оказался и Блом.

Тут оба вора не на шутку испугались - они поняли, что перед ними необычная девочка, но золото их так соблазняло, что они кое-как справились со своим страхом.

- Айда, Блом! - крикнул Громила Карл, и оба, спрыгнув со шкафа, набросились на Пеппи, которая все еще держала чемодан в руках.

Но Пеппи ткнула каждого указательным пальцем, и воры отлетели в разные углы комнаты. Прежде чем они успели подняться с пола, Пеппи схватила длинную веревку и в два счета связала им руки и ноги. Тут наши воры сменили, как говорится, пластинку.

- Милая, дорогая фрекен, - сладким голосом произнес Громила Карл, - прости нас, мы ведь только пошутили. Не делай нам ничего худого. Мы всего-навсего бедные, усталые бродяги. И зашли к тебе попросить хлеба.

Блом стал тоже молить о пощаде и даже пустил слезу.

Пеппи аккуратно поставила чемодан обратно в шкаф. Затем она обернулась к своим пленникам:

- Кто-нибудь из вас умеет танцевать твист?

- А то как же, - с готовностью отозвался Громила Карл, - мы оба умеем.

- Вот здорово! - воскликнула Пеппи и захлопала в ладоши. - Давайте потанцуем? Я как, раз сегодня разучила этот танец.

- С удовольствием, - сказал Громила Карл. Но вид у него был несколько, смущенный.

Тогда Пеппи принесла громадные ножницы и разрезала веревку, которой были связаны воры.

- Но вот беда нет музыки, - озабоченно сказала Пеппи.

Однако тут же нашла выход.

- Может, ты будешь играть на гребенке с папиросной, бумагой? - обратилась она к Блому, - А я буду - танцевать вот с этим, - Пеппи указала на Громилу Карла.

Блом, конечно, охотно взялся играть на гребешке, а Громила Карл - танцевать. Громила Карл играл так громко, что его музыка была слышна во всем доме. Господин Нильсон проснулся и, приподнявшись на кровати, с удовольствием глядел, как Пeппи кружится по комнате с Громилой Карлом.

В, конце концов Блом заявил, что не может играть на гребенке, пoтому что губам очень щекотно. А Громила Карл, который весь день шатался по дорогам, сказал, что у него болят ноги.

- Нет, нет, дорогие мои, я не натанцевалась, еще хоть немного, - сказала Пеппи и снова закружилась в танце.

И Блому пришлось снова играть, а Громиле Карлу ничего не оставалось, как снова пуститься в пляс.

- О! Я могла бы танцевать до четверга, - сказала Пеппи, когда пробило три часа ночи, - но, может, вы устали и хотите есть?

Воры в самом деле устали и хотели есть, но они не решались в этом признаться.

Пеппи вынула из буфета хлеб, сыр, масло, ветчину, кусок холодной телятины, кувшин молока, и все они - Блом, Громила Карл и Пеппи - уселись за кухонный стол и стали уплетать за обе щеки, - пока не наелись до отвала.

В конце концов воры поднялись, горячо поблагодарили за еду и стали прощаться.

- Как я рада, что вы зашли ко мне! Вам в самом деле уже пора уходить? - огорченно спросила Пеппи. - Я никогда не встречала человека, который лучше тебя танцует твист, - сказала она Громиле Карлу. - А ты,- обратилась она к Блому, - должен почаще упражняться в игре на гребенке, тогда губам не будет щекотно.

Когда воры стояли уже в дверях, Пеппи дала каждому из них по золотой монете.

- Вы их честно заработали, - сказала она.

Как Пеппи спасает двух малышей

Однажды в воскресенье после обеда Пеппи сидела дома, раздумывая, чем бы ей заняться. Томми и Аннику она не ждала - ее друзья ушли со своими родителями в гости.

День прошел незаметно в приятных занятиях. Пеппи встала рано и подала господину Нильсону завтрак в постель: фруктовый сок и булочку. Обезьянка выглядела так трогательно, когда она сидела в светло-голубой ночной рубашке на кровати, держа обеими руками стакан. Затем Пеппи скребницей почистила лошадь и задала ей корм, попутно рассказав длинную историю про свои странствования по морям. После этого Пеппи отправилась к себе в комнату и нарисовала прямо на обоях большую картину, изображающую толстую даму в черной шляпе и красном платье. В одной руке эта дама держала желтый цветок, а в другой - дохлую крысу. Этой картиной Пеппи осталась очень довольна – по ее мнению, она украшала комнату. Покончив с художеством, она уселась возле комода и принялась перебирать свои сокровища: птичьи яйца и ракушки, которые вместе с папой собирала в разных далеких странах или покупала в маленьких заморских лавчонках! Когда Пеппи надоело рыться в ящиках, она попыталась обучить господина Нильсона танцевать твист. Но он наотрез отказался. Она вздумала было поучить танцевать лошадь, но вместо этого поползла на четвереньках в чулан и накрылась там ящиком - это называлось играть в сардины, но игра не клеилась, потому что не было Томми и Анники, которые обычно изображали других сардин. Но вот начало смеркаться. Девочка прижаласъ носом, похожим на картофелину, к оконному стеклу и глядела в сад, в котором сгущались серые осенние сумерки. Тут она спохватилась, что еще не ездила верхом, и решила немедленно отправитъся на небольшую прогулку.

Она надела свою огромную шляпу, кликнула господина Нилъсона, который сидел и перебирал пестрые морские камешки, оседлала лошадь и вынесла ее в сад. Они двинулись в путь - господин Нильсон верхом на Пеппи, а Пеппи верхом на лошади.

Пеппи скакала во весь опор по улицам маленького городка, и люди шарахались в сторону, уступая ей дорогу.

Конечно, в нашем маленьком городке, как и в каждом городе, есть своя главная площадь. На нее выходят выкрашенная охрой ратуша и старинные красивые особняки, среди которых возвышается большой трехэтажный дом. Он построен недавно, и все его называли небоскребом, потому что это самый высокий дом в городе.

И вдруг тишину прорезал дикий крик.

- Небоскреб горит! Пожар! Пожар!

Со всех сторон к площади бежали перепуганные люди. По улице с пронзительным воем промчалась пожарная машина. Вскоре на площади перед небоскребом собралась огромная толпа. Полиция пыталась ее разогнать, потому что огонь мог перекинуться и на соседние дома. Из окон небоскреба уже вырвались языки пламени. Под дождем искр, в клубах черного дыма пожарные продолжали мужественно бороться с огнем. Пожар вспыхнул на первом этаже, но пламя со стремительной быстротой охватило весь дом. И вдруг люди, стоящие на площади, похолодели от ужаса. Окно мансарды под самой крышей распахнулось, и в нем показались два маленьких мальчика. Несчастные мальчуганы плакали и молили о помощи.

Старшему минуло пять лет, его брат был на год моложе. Мать их ушла по делу, и они остaлись дома одни.

Толпа на площади волновалась. Многие плакали, глядя на малышей. Брандмайор не на шутку встревожился. У пожарных была, конечно, раздвижная лестница, но она не доставaла до мансарды. А войти в дом, чтобы вынести детей, было уже практически невозможно. Неописуемый ужас охватил всех, когда стало ясно, что дети обречены на гибель.

В толпе на площади была и Пеппи. Не слезая с лошади, она с интересом рассматривала пожарную машину и уже прикидывала в уме, не сможет ли она купить себе такую же. Машина эта понравилась ей потому, что была ярко-красного цвета и к тому же гудела на редкость пронзительно. Затем Пеппи стала наблюдать, как пламя все яростнее охватывает дом. И пожалела, что искры не долетают до нее.

Как и все толпившиеся на площади люди, Пеппи сразу заметила малышей в окне мансарды, и ее удивило то, что у малышей такой перепуганный вид. Она никак не могла понять, почему пожар их не забавляет и даже спросила у стоящих рядом людей:

- Скажите, почему эти дети орут?

Сперва ей в ответ раздались лишь всхлипывания. Но потом какой-то толстяк сказал:

- А ты бы не орала, если бы стояла там наверху и не могла бы оттуда выбраться?

- Я вообще никогда не плачу! - огрызнулась Пеппи. - Но раз дети хотят спуститься и не могут, почему им никто не поможет?

- Да потому, что это невозможно. Как им помочь?

Пеппи удивилась еще больше:

- Неужели никто не притащит сюда длинную веревку?

- А что проку в веревке! - отрезал толстяк. Дети слишком малы, чтобы спуститься по веревке. Да и вообще сейчас уже поздно - добраться до них по веревке нельзя! Ты что, сама не понимаешь?

- Это еще как сказать, - спокойно ответила Пеппи. – А ну, достаньте-ка мне веревку.

Никто не верил, что Пеппи сможет что-нибудь сделать, но веревку ей все-таки дали. Возле фонтана, перед небоскребом, росло высокое дерево. Его верхние ветки были примерно на уровне окон мансарды, но метра на три не доходили до них, а ствол дерева был гладкий как столб. Даже Пеппи не могла по нему взобраться.

Пожар бушевал, дети в окне мансарды кричали, люди на площади плакали.

Пеппи соскочила с лошади и, подбежав к дереву, крепко привязала веревку к хвосту господина Нильсона.

- А теперь ты будешь умницей, ну лезь, - сказала Пеппи, поднесла обезьянку к дереву и подсадила ее.

Господин Нильсон прекрасно понял, что от него хотят, и послушно полез по гладкому стволу - для обезьяны это было дело плевое. Люди на площади, затаив дыхание, следили за господином Нильсоном. Вскоре он добрался до кроны, сел на сучок и вопросительно поглядел вниз, на Пеппи. Пеппи кивнула ему, как бы говоря, что можно спуститься. Обезьянка послушалась, но стала спускаться по другой стороне ствола, перекинув тем самым веревку через сук. И когда господин Нильсон снова оказался на земле. Пеппи держала в руках оба конца веревки.

- До чего же ты умен, господин Нильсон, тебе бы профессором быть! - воскликнула Пеппи и отвязала веревку от хвоста обезьяны.

Неподалеку от небоскреба ремонтировали дом. Пеппи помчалась туда и выбрала крепкую длинную доску. С доской под мышкой она вернулась к дереву. Ухватившись свободной рукой за веревку и опираясь ногами о ствол, она начала быстро и ловко карабкаться вверх. Люди на площади от удивления перестали плакать. Добравшись до кроны и положив доску на развилку ветвей, она осторожно стала продвигать ее к окну. Наконец доска достигла окна, легла концом на подоконник и образовала своеобразный мост между деревом и горящим домом. Люди на площади молчали от напряжения, никто не мог вымолвить ни слова. А Пеппи пошла по доске.

Дойдя до окна, она спрыгнула в мансарду.

- Что и говорить, здесь жарковато.

Сказав это, Пеппи взяла на руки обоих мальчиков и двинулась по доске обратно.

Когда Пеппи благополучно добралась с мальчиками до дерева, то стоящие на площади люди так громко закричали "Ура", что заглушили на мгновение треск и рев пожара.

Пеппи подтянула веревку, один конец ее она крепко привязала к толстому суку, а другим обвязала младшего мальчика и стала медленно и осторожно спускать его, он попал прямо в руки матери, которая, не помня себя от счастья, схватила своего сынишку и, громко рыдая, принялась его целовать. Но Пеппи закричала с дерева:

- Эй - вы! отвяжите веревку! Здесь ждет еще один мальчик, и летать он пока не умеет!

Люди кинулись развязывать вepeвку.

Когда веревка снова оказалась в руках Пеппи, и она спустила на землю второго мальчика.

Затем Пеппи с быстротой молнии соскользнула по веревке вниз.

- Давайте прокричим четырехкратное "Ура" в честь девочки по имени Пеппи Длинный чулок! - громко провозгласил брандмайор. - Да здравствует Пеппи!

- Ура! Ура! Ура! Ура! - прокричали все люди, стоящие на площади.

И лишь один голос крикнул "Ура" пять раз. Этот голос принадлежал самой Пеппи.